Уголовные дела в отношении несовершеннолетних. Мысли вслух...
Последние наши дела заставили снова вернуться к теме несовершеннолетних в уголовном процессе.
Казалось бы, когда в деле появляется ребенок — неважно, в каком статусе: потерпевшего, свидетеля или обвиняемого, — система должна автоматически становиться чуть человечнее. Перед ней ведь не просто процессуальная фигура, а человек, у которого еще формируется личность, мировоззрение и ощущение справедливости. Закон это понимает. В УПК РФ предусмотрены особенности расследования и судебного рассмотрения дел с участием несовершеннолетних. Но одно дело — нормы, и совсем другое — то, как они реализуются на практике.
Мы действительно не склонны к обобщениям. Есть следователи, прокуроры и судьи, которые разговаривают с подростками иначе, аккуратнее, понимая, что перед ними ребенок. Но есть и другая крайность — когда взрослый человек, обладающий полномочиями, начинает воспринимать подростка как оппонента, с которым нужно «разобраться» или «поставить на место». И тогда уголовное дело превращается в личную историю.
Прокурор обиделся
Один из недавних кейсов это наглядно показал. Девочка-подросток в личной переписке с подругой написала фразу в духе: «да мне пофиг, что у тебя дядя прокурор, Они все **** (прим. Очень плохие люди)». Обычная подростковая бравада, эмоциональная реакция. Вместо того чтобы задаться вопросом, почему у ребенка вообще сформировалось такое отношение к органам, в процессе сформировалась обида. И об этом нам говорили открыто. Следствие не стеснялось озвучивать, что прокурор воспринял ситуацию лично. Дальше началось откровенное противодействие защите. На очной ставке мама потерпевшей без всякого стеснения звонила руководителю следственного органа «посоветоваться».
Нам прямо говорили, что из троих фигурантов только мы не признали вину, «драконим» следствие, суд и прокуратуру, а значит, получим больше всех. Такие формулировки в уголовном процессе звучать не должны, но они звучали. Приходилось буквально за каждое законное право бороться. Итог оказался показателен: у нашей подзащитной — самый мягкий срок и условное наказание. Один из тех, кому следователь обещал «после явки и полного расклада ничего не будет», в итоге оказался в СИЗО.
Восемь месяцев ожидания
Другой пример,, демонстрирующий уже «работу» суда, причем без привязки к оценки законности принятого решения — пятнадцатилетний подросток, которому суд назначил реальное лишение свободы по имущественному составу, где даже не был причинен ущерб. Апелляция впоследствии изменила наказание на условное. Но между этими решениями прошло восемь месяцев. Восемь месяцев дело направлялось в апелляцию.
Мы не знаем, подавала ли защита жалобы на такую волокиту, но сам по себе срок в восемь месяцев для направления дела — это ненормально. Есть ощущение, что при более оперативном рассмотрении подросток провел бы в СИЗО не восемь месяцев, а два-три.
Наш доверитель, в отличие от того подростка, решением был доволен — мы апелляцию не подавали. Зато восемь месяцев получали обратно из суда процессуальные документы с формулировкой «по минованию надобности», несмотря на перечисленные в них «1000 и 1 нарушение».
Подростки и экстремизм
Отдельная история — так называемые интернет-дела. Сотрудники профильных подразделений так называемого Центра «Э» мониторят сеть и нередко квалифицируют подростковые фразы, написанные ради бравады или «крутости», как тяжкие составы. Иногда речь идет уже не об экстремистских публикациях, а о попытках вменить участие в террористической организации. При том что ответственность по ряду таких статей наступает с 14 лет. Вопросов здесь много, и юридических, и человеческих. Фразы, написанные ради бравады и «крутости», вдруг превращаются в попытки квалифицировать действия уже даже не как экстремистские, а как участие в террористической организации.
Ради чего, спросите Вы?
Ради статистики и карточки формы 1.2.! Это из отчетности "палочной" системы....
Тут важно вовремя включиться в дело, потому что время, и первоначальные показания решают все. У нас близится к завершению схожий кейс. И пока тенденции исключительно положительные. Во многом потому, что защита была выстроена с самого начала.
Таких историй, к сожалению, немало. И каждая из них показывает одно: когда в уголовном деле появляется ребенок, многое начинает зависеть не только от закона, но и от конкретных людей.
Подростки бывают резкими, эмоциональными, могут писать глупости в интернете или говорить лишнее на допросе. Это возраст. Но взрослые в этой системе - следователь, прокурор, судья - должны оставаться взрослыми. Не обижаться, не воспринимать сказанное лично, не пытаться «воспитать» через уголовное дело.
Для родителя самое страшное в таких ситуациях – страх за своего ребенка, и что система просто не слышит и не хочет слышать никакие аргументы, не замечает, а чаще просто не хочет замещать допускаемые нарушения. Именно поэтому так важно вовремя включаться в защиту. В делах с несовершеннолетними первые объяснения, первые решения и выбранная позиция часто определяют все дальнейшее развитие событий.
Уголовное дело для подростка - это не только про наказание. Это про то, какой след останется у него внутри. И задача защиты сделать так, чтобы этот след не оказался тяжелее, чем того требует закон.
Рекомендованные публикации
Ваш комментарий