Уголовная ответственность арбитражного управляющего (ст. 195, 285, 286, 290 УК РФ): куда, кого и как?
От конкурсного управляющего к подсудимому: почему арбитражный управляющий может оказаться в зоне уголовного риска как должностное лицо?
Если вы думаете, что арбитражный управляющий - это человек, который имеет дело исключительно с коммерческими структурами и ему чужды профессиональные риски, присущие чиновникам и должностным лицам, то вы недооцениваете остроту жанра.
Это фигура, которая одновременно руководит предприятием на период процедур банкротства (внешнее управление, конкурсное производство), распоряжается имуществом, ведет расчеты, заключает договоры и при этом постоянно балансирует на грани между экономическим спором, гражданской, административной и уголовной ответственностью.
И это не потому, что управляющие массово нарушают закон, а потому что в современной практике грань между «неудачным управленческим решением» и «превышением полномочий» стала почти незаметной!
Когда гражданское превращается в уголовное
Статья 195 УК РФ - «Неправомерные действия при банкротстве». Норма вроде бы специальная, созданная именно для ситуаций, когда в процессе несостоятельности имущество выводится, скрывается, «сжигаются» следы бухгалтерии, фальсифицируются документы. Логика проста: если управляющий или руководитель действует недобросовестно - вот инструмент для привлечения к ответственности.
Но парадокс в другом: статья есть, а реальных дел по ней - единицы. Она сложна в доказывании - нужен прямой умысел, последствия, причинно-следственная связь. То, что и в иных составах вызывает затруднения, здесь превращается в почти неразрешимую задачу. Поэтому следствие предпочитает не усложнять и идет по пути наименьшего сопротивления - квалифицирует все как общие должностные составы: злоупотребление, превышение, халатность.
С этого момента начинается самое интересное.
Как управляющий превращается в должностное лицо
Арбитражный управляющий - фигура публичная. Он подписывает акты, распоряжается конкурсной массой, заменяет руководителя предприятия. На нем сходятся интересы всех: кредиторов, собственников, контролирующих должника лиц (КДЛ). Пока процедура идет спокойно - никто не мешает. Но стоит кому-то из кредиторов или КДЛ почувствовать себя «ущемленным» (иначе говоря, не получить желаемого), - начинается игра по другим правилам.
Жалобы в арбитраж? Да, но долго и не всегда неэффективно.
Заявления о привлечении к административной ответственности? Не дает нужного эффекта!
А вот заявление о привлечении к уголовной ответственности, особенно когда остальные инструменты дали сбой - быстро, болезненно и с PR-эффектом, чтобы будущим управляющим было неповадно. Так уголовное преследование превращается в способ «переиграть» ситуацию, когда процесс в арбитраже завершён не в чью-то пользу.
Когда арбитражный управляющий становится «должностным лицом»
Парадокс в том, что арбитражный управляющий - не чиновник, не госслужащий, не представитель власти. Но в глазах следствия он становится именно должностным лицом.
Причина проста: статья 129 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» возлагает на управляющего в период конкурсного производства функции руководителя должника. А значит, по логике правоохранителей, он автоматически подпадает под признаки субъекта преступлений главы 30 УК РФ («Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления»).
Примечание к статье 285 УК РФ:
Должностными лицами признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию выполняющие организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных учреждениях, унитарных предприятиях, государственных корпорациях, компаниях, а также в организациях, где государство или муниципалитет имеет контроль более 50 процентов голосов либо право назначения руководства.
Таким образом, если конкурсный управляющий назначен в процедуре ФГУП, МУП или общества с государственным участием, то он фактически становится лицом, выполняющим организационно-распорядительные функции по специальному полномочию, то есть подпадает под категорию «должностного лица» в уголовно-правовом смысле.
Отсюда - неизбежное последствие: дела против управляющих возбуждаются не только по статье 195 УК РФ, но и по статьям 285 («злоупотребление должностными полномочиями»), 286 («превышение полномочий»), 293 («халатность») и даже 290 («получение взятки»). И санкции по этим составам куда строже, чем в «коммерческих аналогах» (статьи 201 и 204 УК РФ)
«Существенный вред»: оценочное понятие с уголовными последствиями
Если в деле появляется формулировка «существенный вред интересам государства, общества или граждан» - это тревожный сигнал. Понятие оценочное, а значит, его наполняют содержанием «задним числом» - в зависимости от позиции потерпевшего, следователя и суда.
Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 16.10.2009 № 19 указал: при оценке учитываются размер ущерба, характер последствий, число потерпевших, степень нарушения нормальной работы организации, а также наличие тяжких последствий (остановка производства, банкротство и т.д.).
Но практика показывает: в одном регионе один и тот же ущерб могут признать «несущественным», а в другом - основанием для уголовного дела. «Существенность» нередко рождается там, где есть эмоция - недовольный кредитор, раздражённый собственник, вмешавшийся «высший интерес». И даже управленческое решение, принятое по закону, может получить уголовную окраску, если оно не совпало с чьими-то ожиданиями.
А были ли деньги?
Здесь - вторая зона риска: статьи 204 и 290 УК РФ, то есть коммерческий подкуп и получение взятки.
Примечание, определяющее «должностное лицо», применимо и к статьям 201, 204 УК РФ - но с одной оговоркой: участие государства в предприятии-должнике уже не обязательно.
Классическая схема проста и отточена: участник торгов или кредитор заявляет, что «управляющий получил вознаграждение за определенные действия». Предмета и фиксации подкупа в ходе оперативных мероприятий может не быть вовсе - достаточно «свидетеля», готового вспомнить, «как это было». Дальше стандартная процессуальная механика: возбуждение - обыск - задержание - допрос - СИЗО.
Уголовное измерение банкротства - это уже не про факты, а про баланс влияния. Там, где у кого-то есть административный ресурс, арбитраж перестает быть последней инстанцией. Возникает соблазн не просто оспорить, а наказать - не проигравшего, а неудобного. Процедура парализуется, управляющий вместо инвентаризации имущества разбирает протоколы допросов.
Универсальных рецептов нет. В каждой ситуации - своя конфигурация рисков. Но очевидно одно: арбитражное банкротство и уголовное право должны оставаться в разных координатах. Пока их границы размыты, управляющий остается между двух правовых систем - гражданской и уголовной. И его работа все больше напоминает труд сапера: шаг влево - злоупотребление, шаг вправо - превышение. Между ними - тонкая нить процедуры.
Пока уголовное право продолжает вмешиваться в экономику, арбитражному управляющему остается помнить: даже в деле о банкротстве речь идет не только о конкурсной массе, но и о личной свободе. Потому что в российской практике уравнение простое: там, где заканчивается арбитраж, слишком часто начинается следствие.
Если вам нужна квалифицированная помощь или консультация профессионального адвоката по арбитражным делам, вы всегда можете обратиться к специалистам нашего Бюро.
Рекомендованные публикации
Ваш комментарий