Рождение института недостойного наследника в советском гражданском праве
Рождение института недостойного наследника в советском гражданском праве
Современный российский гражданский кодекс глубоко впитал дискуссии предшествующих столетий, закрепив, что умышленное и противоправное влияние на последнюю волю наследодателя, покушение на его жизнь или противоправное поведение по отношению к другим наследникам с целью увеличить свою долю в наследстве – одним словом, гнусное недостойное поведение – лишает такого наследника всякого права на наследственное имущество (ст. 1117 ГК РФ). Перечень оснований, по которым наследник может быть признан недостойным, в кодексе открыт. Закреплена только сущность института, общий подход, но вопрос квалификации конкретных действий как недостойного поведения остаётся на усмотрение суда. Тем не менее устоявшийся подход практики на данный момент уже выработан, чему посвящена статья юриста нашего Бюро Регины Гильмановой.
Пожалуй, самым громким в мировой юридической доктрине спором об устранении от наследства недостойного наследника было дело Riggs vs. Palmer, 115 N.Y. 506 (1889), рассмотренное судами штата Нью-Йорк в 1889 году. Элмер Палмер отравил своего деда Фрэнсиса Палмера, опасаясь, что тот изменит завещание, по которому Элмеру должно было достаться большое наследство. Вина Элмера в убийстве была доказана, он отбыл наказание, а вернувшись потребовал свою долю в наследстве. Уже принявшие наследство дочери Палмера миссис Риггс и миссис Престон подали иск о признании Элмера Палмера недостойным наследником. Обе инстанции согласились с доводами истцов и, опираясь на принцип «никто не может получить выгоды из преступления», лишили Элмера Палмера наследства.
Стык 19 и 20 века в континентальном праве ознаменовался масштабной кодификацией: во всей Европе разрабатывались и принимались гражданские кодексы, во многих из них несколько статей посвящались институту недостойного наследника, как в Германии и Швейцарии. Знали фигуру недостойного наследника и проекты Гражданского уложения Российской Империи.
Кодификация гражданского права в России была приостановлена сложной обстановкой начала 20 века, а после Революции история наследственного права вовсе обнулилась – отрасль начала новый отсчёт с Декрета 1918 г. «Об отмене наследования», который заложил в эту подотрасль гражданского права сущностно иные основы. Институт недостойного наследника не возвращался в «новое» законодательство о наследовании очень долго.
1. Дух советского наследственного права с 1917 по 1947 год
История наследственного права после Революции началась с упразднения этого института Декретом «Об отмене наследования» 1918г., как и требовал того классический марксизм, но в качестве альтернативы «буржуазному» наследованию предлагалось право социального обеспечения с имущества, которое могло бы перейти по наследству. То есть по Декрету имущество не передавалось в собственность, но у «наследников» оставалось право пользования. Круг «наследников» и лимит стоимости имущества были ограниченными, и, разумеется, никакого аналога наследования по завещанию не предусматривалось. Частно-правовое социальное обеспечение с наследственного имущества было временной мерой, только пока молодое советское государство не может полноценно взять на себя функцию обеспечения своих граждан[1].
Стоит отметить, что вопрос о сущности и значении Декрета «Об отмене наследования» в разные времена рассматривался под разными углами зрения: так, в 40-е и 50-е годы к Декрету относились как к документу, заложившему основы социально ориентированного, обновлённого наследственного права, защищающего интересы близких и нуждающихся родственников трудящегося народа[2]. Тем не менее по своей задумке Декрет никакие основы нового наследования не закладывал, о чём безустанно писал идеолог этого документа А.Г. Гойхбарг – целью было до основания разрушить институт наследования, а затем построить новое социалистическое право социального обеспечения, только уже не с помощью частного «наследственного» имущества, а с помощью средств государства[3].
Гражданский кодекс РСФСР 1922г. наследственное право реабилитировал: практика показала, что отказаться от многовековой отрасли просто невозможно. Однако наследственная глава ГК 1922г. содержит ряд новаторских особенностей, не свойственных наследованию в других странах. Например, все имеющиеся наследники вместе призывались к наследству в равных долях (отсутствовали очереди), родители, братья и сёстры наследодателя были лишены наследственных прав, зато наследниками являлись иждивенцы (чей правовой статус на практике был покрыт густым туманом), а завещание могло только перераспределить имущество между законными наследниками или лишить кого-то наследства[4].
Завещанием нельзя было передать имущество лицу, которое не входит в круг наследников по закону (ст. 418, 422). В общем, завещание мало помогало в выражении последней воли, пожалуй, этим объясняется непопулярность в советском праве формы наследования по завещанию.
Однако очевидна социальная ориентированность конструкции наследственного права: защита интересов узкого круга ближайших, нуждающихся родственников и ограничение последней воли во имя этих интересов. Такую идею реабилитированное наследственного право действительно почерпнуло из Декрета «Об отмене наследования».
В ту пору юридическая пресса пестрила критикой необычайно узкого круга наследников (туда входили только дети (внуки), супруг и иждивенцы наследодателя)[5], а в судах ломались копья в сражениях за право называться иждивенцем наследодателя, чтобы получить по этому основанию наследство. Логично, что реформа наследственного права в годы Великой Отечественной войны решала – и успешно решила – вопросы по кругу лиц, по статусу иждивенцев и расширила возможности завещательного распоряжения[6].
Однако в списке осознанных проблем отрасли в 20-е и 30-е годы не значился «недостойный наследник», практика лишения наследства на этом основании была единичной и не рождала сколько-нибудь заметную и значимую дискуссию. Даже в самых кропотливых обзорах на состояние отрасли, где мэтры советского наследственного права рассуждали практически обо всех болевых точках, о необходимости законодательного закрепления фигуры недостойного наследника не говорится – у отрасли было достаточно действительно актуальных проблем, которые пытался решить законодатель в 30-е и 40-е годы[7].
Итак, важно понять, что наследственное право в 20-е – 40-е годы прошлого века было очень самобытным, спаянным из трансформировавшегося марксизма, идеи социального обеспечения и практических проблем, которые корректировали идеологию и активизировали законотворческий процесс.
2. Недостойный наследник в проекте ГК СССР 1947г.
Работы по созданию общесоюзного гражданского кодекса начались в конце тридцатых годов во исполнение п. «х» ст. 14 Сталинской Конституции 1936г., который отнёс принятие гражданского кодекса в ведение Союза ССР. Но поскольку до войны КГ СССР принят не был, кодификационные работы возобновились в 1947 году и длились, вероятно, до 1950г. (именно так датируется последний из найденных автором проектов).
Первый послевоенный проект главы о наследственном праве 1947г. содержит норму о недостойном наследнике, которая, в отличие от остальных предлагаемых нововведений, появилась внезапно и в контексте всей наследственной главы выглядела «вставной челюстью». Дело не в том, что институт недостойного наследника сам по себе не соответствовал советскому наследственному праву (наоборот, вполне соответствовал), а в том, что конструкция предлагаемой нормы очень выделялась на фоне остального регулирования.
Согласно рассматриваемой норме, от наследства устраняется:
а) лицо, умышленно лишившее жизни наследодателя или совершившее покушение на его жизнь;
б) лицо, побудившее или воспрепятствовавшее путём обмана, угроз или насилия совершить, изменить или отменить завещание;
в) лицо, подделавшее, скрывшее или уничтожившее завещание.
При этом устранение от наследования не могло произойти, если наследодатель простил виновного, а также если истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности[8].
С одной стороны, норма не экзотична для истории отечественного наследственного права, она похожа на норму статей 1347, 1350, 1351 проекта Гражданского Уложения Российской Империи 1910 года, в которых также предусматривается отстранение от наследования и возможность прощения[9].
С другой стороны, с 1926 года действовало правило, закреплённое Постановлением Верховного Суда РСФСР, лишающее убийцу права наследования в имуществе убитого[10], по ней не сложилось практически никакой практики! Поэтому необходимость введения в такой формулировке статьи в проекте ГК, добавляющей ответственность за противоправное поведение, связанное в большей части с наследованием по завещанию, с учётом нераспространённости этой формы наследования в Советской стране – вызвала сомнения у многих юристов, участвовавших в обсуждении проекта ГК.
Например, М.О. Рейхель в отзыве на главу о наследовании предложил заменить объёмную норму краткой формулировкой: «Если наследство в пользу данного наследника открылось в результате преступления с его стороны, то наследник устраняется от наследования». «Статья, – писал М.О. Рейхель, – отдаёт какой-то Достоевщиной и едва ли целесообразна в таком развёрнутом виде»[11].
Самая серьёзная критика касалась второй части, допускающей возможность прощения. И.С. Перетерский считал, что нет оснований предоставлять наследодателю право освобождать преступника от последствий очевидно преступных деяний. Кроме того, возможность прощения лишает всю статью изначальной доли эффективности, не говоря уже о том, что почву для споров может составить вопрос о знании или незнании наследодателя о преступлении[12].
Министр юстиции Украинской СССР Д.Х. Панасюк писал: «Совершенно не последовательна вторая часть статьи 618, допускающая завещательные распоряжения в пользу указанных лиц. Эту часть необходимо исключить, она не соответствует нормам советской морали»[13].
Особенно интересна схожесть формулировки проектной нормы со статьями Германского Гражданского Уложения (далее – ГГУ) и проекта Гражданского Уложения Российской Империи 1910 года. Для сравнения с проектной формулировкой я приведу цитату из ГГУ:
«§ 2339. Недостойным наследником является тот, кто:
1) умышленно и противоправно лишил жизни наследодателя, либо совершил покушение на его жизнь…;
2) обманом либо противоправной угрозой побудил наследодателя составить или отменить распоряжение на случай смерти;
3) умышленно и противоправно препятствовал наследодателю составить или отменить распоряжение на случай смерти;
4) оказался виновен в одном из преступлений, указанных в § 267, 271–274 Уголовного уложения (нормы о подделке документов), относительно распоряжения наследодателя на случай смерти[14].
Знает ГГУ и норму о прощении наследодателем виновного.
Возможно, такое сходство объясняется тем, что, после создания Советской оккупационной зоны Германии в 1945 году, наши правоведы обратили пристальное внимание на ГГУ с целью в недалёком будущем внести в него социалистические коррективы. Я допускаю, что авторы главы о наследовании черпали вдохновение даже не в отечественных дореволюционных разработках проекта Гражданского Уложения, а именно в Германском кодексе, но, разумеется, сейчас сложно судить однозначно.
В Государственном архиве Российской Федерации хранятся некоторые наработки по подготовке Гражданского Кодекса ГДР[15]. Немецкая юридическая пресса пятидесятых годов готовилась к принятию нового ГК (neues Zivilgesetzbuch), обсуждались концепции совмещения идей марксизма с современной советской и германской действительностью, в том числе дискуссии относились к пересмотру наследственного права в республике[16], анализировался советский исторический контекст, начиная с Декрета «Об отмене наследования»[17].
У зарубежных учёных красной нитью проходила мысль, что сущностная разница между советским и буржуазным наследственным правом в середине века осталась лишь в доктринальных декларациях[18], а немецкие цивилисты высказывали мнение, что изменения «на советский лад» для ГДР не принесут в отрасль принципиальной новизны, но послужат превращению Права в средство политической власти[19].
Возвращаясь к Советской стране, важно понять, что в проекте ГК СССР в 1947 году появилась специфическая своей формулировкой норма, не только знакомая буржуазному законодательству, но и стоящая на защите права наследования по завещанию, возводящая в абсолют последнюю волю наследодателя – это само по себе новое веяние для советского наследственного права в сороковые годы[20].
Уже в следующей редакции проекта, в 1948 году, не было части, предусматривающей прощение[21], да и в конце концов от нормы о недостойном наследнике в Союзном ГК отказались вовсе[22]. Основы гражданского законодательства 1961г. этого частного вопроса также не касались, но в ГК РСФСР 1964 года всё же появились условия, лишающие наследника права на преемство (ст. 531)[23].
[1] Декрет ВЦИК «Об отмене наследования» // СУ РСФСР. 1918. №34. Отд. 1. Ст. 456.
[2] Рабинович Н.В. Наследование в капиталистических странах и в СССР. Дисс. … канд. юрид. наук. Том 2. Л. 1940. С. 6; Генкин Д. М., Новицкий И. Б., Рабинович Н.В. История советского гражданского права. М: Юрид. изд-во, 1949. С. 506–507.
[3] Гойхбарг А. Г. Отмена наследования // Пролетарская революция и право. 1918. № 2. С. 6.; Его же. Пролетариат и право: (Сб. ст.) / А.Г. Гойхбарг, д. чл. Соц. акад. обществ. наук. М.: Изд-во НКЮ, 1919. С. 54–57; Его же. Основы частного имущественного права. М.: Красная новь, 1924. С. 124.; Его же. Социальное законодательство Советской республики (введение). М.: Изд-во НКЮ, 1919. С. 37.
[4] Гражданский кодекс РСФСР 1922 // СУ РСФСР. 1922. №71. Отд. 1. Ст. 904.
[5] См., напр.: Вавин Н. Проект декрета о наследовании с точки зрения общих начал права и бытовых условий // Еженедельник советской юстиции. 1922. № 37–38. С. 13; Орловский П. Е. Некоторые вопросы законодательства о наследовании // Советское государство. 1936. № 2; Старцев Г. Необходимые изменения Гражданского кодекса // Социалистическая законность. 1936. №11; Штейнберг А. Вопросы наследования (в порядке обсуждения) // Социалистическая законность. 1938. № 1; Давидович А. Основные вопросы советского наследственного права // Ученые записки. Ученые записки МЮИ. 1939. Вып. 1; Штейнберг А. Наследование по закону в советском праве // Советская юстиция. 1940. № 23–24.
[6] Указ Президиума Верховного Совета от 14 марта 1945 года «О наследниках по закону и по завещанию» // Ведомости Верховного Совета СССР. 1945. №15.
[7] Рабинович Н.В. Законодательные проблемы советского наследственного права // Советское государство и право. 1940. №5-6.
[8] ГАРФ. Ф. Р-9492. Оп. 1. Д. 1988. Л. 101–102.
[9] Гражданское уложение. Проект Высочайше учрежденной Комиссии по составлению Гражданского уложения. (С объяснениями, извлеченными из трудов Редакционной комиссии и с приложением законопроекта об авторском праве, одобренного Государственной Думою) / Под редакцией И.М. Тютрюмова. Том 1. СПб., 1910. С. 467.
[10] Гражданский Кодекс РСФСР. Официальный текст с изменениями на 1 января 1952 г. и с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., Госюриздат, 1952, С. 136.
[11] ГАРФ. Ф. Р-9492. Оп. 1. Д. 1997. Л. 146.
[12] ГАРФ. Ф. Р-9492. Оп. 1. Д. 1996. Л. 28.
[13] ГАРФ. Ф. Р-9492. Оп. 1. Д. 1997. Л. 44.
[14] Bürgerliches Gesetzbuch vom 18. August 1896 nebst den Einführungsgesetzen vom 18. August 1896. Textausgabe mit alphabetischem Sachregister. München, C. H. Beck'sche Verlagsbuchhandlung, 1907. S. 558 – 560.; Гражданское уложение Германии. Вводный закон к Гражданскому уложению: пер. с нем. Германские и европейские законы / Осн. и сост. В. Бергманн. М.: Wolters Kluwer Russia, 2008. С. 673–674.
[15] См, например: ГАРФ. Ф. Р-9514. Оп. 1. Д. 393а.
[16] Legien R. Zur Konzeption eines sowjetisierten Erbrechts in der Sowjetzone // Juristische Rundschau. 1959. S. 445–447.
[17] Jansen. Zur Konzeption des sozialistischen Erbrechts // Neue Justiz. 1959. S. 345 – 347.
[18] См., например: Legien R. Zur Konzeption eines sowjetisierten Erbrechts in der Sowjetzone // Juristische Rundschau. 1959. S. 446; Bader W.R., Brown P.O., Grzybowski K. Soviet Inheritance Cases in American Courts and the Soviet Property Regime // Duke Law Journal. Vol. 1966. 98. P. 105.
[19] „Das Recht würde damit in einem weiteren Falle zu einem bloßen politischen Machtmittel mißbraucht werden, ein Vorgehen, das sich rechtlicher Betrachtung entzieht“ (Legien R. Op.cit. S. 447).
[20] Причём во время разработки ГК СССР действовало положение Указа 1945 года, по которому завещать можно любому лицу только при отсутствии законных наследников.
[21] ГАРФ. Ф. Р-9492. Оп. 1. Д. 2001. Л. 147.
[22] ГАРФ. Ф. Р-9492. Оп. 1. Д. 1990.
[23] Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1964. №24. Ст. 407.
Рекомендованные публикации
Ваш комментарий