Дистанционное мошенничество: Ваши госуслуги взломали или Вы просто поработаете курьером?
Позвонил «сотрудник ФСБ», а потом пришла полиция: как добросовестные люди становятся обвиняемыми по делам о мошенничестве? Почему люди оказываются на скамье подсудимых?
Часть 1 "Познавательная"
Дистанционное мошенничество сейчас переживает свою, как модно говорить, прайм-эру. Пройдут годы, и государство, возможно, научится бороться с ним эффективнее. Не полностью, конечно. Мошенники не исчезнут, как не исчезли карманники, квартирные кражи и человеческая доверчивость. Но масштабы, вероятно, когда-нибудь удастся снизить. Пока все далеко не так.
Сегодня дистанционное мошенничество стало почти фоновым шумом жизни. Звонки «из банка», «из Госуслуг», «из Росфинмониторинга», «из ФСБ», «из Центрального банка», «из службы безопасности», «от следователя», «от куратора операции». Кажется, что об этом уже знают все. Но если бы знали действительно все, уголовные дела не появлялись бы с такой скоростью.
И здесь важно говорить не только о потерпевших, которые отдают деньги, квартиры, украшения и последние накопления. Есть еще одна категория людей, о которой обычно вспоминают позже.
Те, кого мошенники втягивают в схему как «помощников», «курьеров», «агентов», «декларантов», «участников операции», «общественных помощников» или просто людей, которым «надо забрать пакет».
Человек может искренне думать, что помогает государству, исполняет поручение правоохранительных органов, спасает себя от уголовного дела или выполняет обычную подработку. А потом оказывается в отделе полиции. И там уже начинается совсем другая история.
Вариант первый: «Ваши Госуслуги взломали»
Человеку звонит представитель внушительной организации. Иногда это «Росфинмониторинг». Иногда «Роскомнадзор». Иногда «Центральный банк». Иногда сразу «ФСБ» или «Следственный комитет». Названия могут меняться, смысл остается прежним: с вами произошло что-то страшное, но пока еще можно все исправить.
Вам сообщают, что взломаны Госуслуги. Что от вашего имени оформлена доверенность. Что эта доверенность выдана не просто неизвестному человеку, а лицу, которое числится террористом или экстремистом. Что теперь на вас уже «смотрят органы» и надо срочно пройти проверку.
И самое страшное, что человек начинает проверять, и внешне все как будто сходится. На Госуслугах действительно появляется доверенность. В ней указаны конкретные фамилия, имя и отчество. Потом человеку дают ссылку на официальный реестр, он вводит эти данные и видит: да, такой человек действительно там есть.
В этот момент критическое мышление часто выключается. Потому что это уже не просто звонок неизвестного номера и не картинка с печатью в мессенджере. Человек видит государственный сервис, официальный реестр, совпадающие данные и делает самый опасный вывод: значит, все правда. Дальше начинается давление.
Человеку объясняют, что он может стать фигурантом дела о государственной измене, финансировании терроризма, содействии экстремистской деятельности или еще чего-нибудь настолько страшного, что мозг перестает проверять детали.
Появляется «куратор». Иногда он выходит на видеосвязь в форме. Иногда на фоне висит портрет Президента. Иногда в кадре кабинет, папки, флаг, удостоверение. Человеку говорят, что он теперь участвует в специальной операции, является внештатным помощником, должен содействовать правоохранительным органам и никому ничего не рассказывать, потому что за разглашение данных следствия предусмотрена уголовная ответственность.
Дальше возможны варианты.
Если у человека есть деньги, украшения, техника, иное имущество, его могут заставить провести «обыск» у себя дома по видеосвязи, «задекларировать» ценности, сдать золото в ломбард, снять наличные, перевести деньги через криптообменник или передать их «сотруднику Центрального банка».
В такой ситуации человек чаще всего становится потерпевшим. Он потерял свои деньги. Он действовал под давлением. Он был обманут.
Но бывает второй вариант.
Вариант второй: «Помогите операции»
Если денег и ценностей у человека нет, мошенники могут предложить ему «помочь стране».
Встретиться с другим «агентом».
Сфотографировать или снять на видео военный или иной стратегический объект.
Забрать пакет.
Передать деньги.
Получить ключи.
Съездить по адресу.
Провести «дистанционный обыск» в чужой квартире.
Сдать вещи в ломбард.
Получить наличные и передать их дальше.
Разумеется, все ради безопасности. Разумеется, все срочно. Разумеется, никому нельзя говорить. Разумеется, если зададут вопросы, надо назвать другую причину своих действий, потому что «так нужно для операции».
И вот здесь линия между потерпевшим и будущим обвиняемым начинает стремительно стираться. Человек может быть уверен, что выполняет поручение правоохранительных органов. Может действительно бояться уголовной ответственности. Может считать, что помогает поймать преступников. Может не получать никакой выгоды или получать символическую сумму «на дорогу». Может не знать настоящих организаторов. Может общаться только с голосом в мессенджере.
Но объективно он совершает действия, которые очень похожи на участие в преступлении.
В итоге, такого «помощника» найдут по камерам, по биллингу, по банковским операциям, по такси, по ломбарду, по телефону, по переписке, по лицу на записи у подъезда. Сделать это несложно. Тем более человек и не прятался. Он же думал, что участвует в законной операции.
А дальше ему говорят: вы не потерпевший. Вы соучастник.
И вот с этого момента начинается самая опасная часть истории.
Вариант третий: «Обычная подработка курьером»
Есть и другой сценарий, более приземленный.
Человек ищет работу. Находит объявление на обычном сайте или в популярном агрегаторе. Курьер. Помощник. Разъездная работа. Разовая оплата. Пять тысяч рублей в день. Иногда больше. Иногда совсем немного.
Работодатель выглядит не как преступник из темного переулка. Ему могут прислать реквизиты реальной организации, договор, инструкцию, адрес, маршрут. С ним могут общаться вежливо, деловым языком, объяснять, что надо забрать документы, посылку, оборудование, деньги за товар, оплату по договору.
Человеку дают легенду.
Где-то сказать, что он от родственника.
Где-то, что он курьер.
Где-то, что забирает оплату.
Где-то, что документы нужны срочно.
Если человек задает вопросы, его успокаивают: все законно, фирма работает, это обычная доставка, просто клиент пожилой, просто бухгалтерия так устроена, просто надо быстро.
А потом выясняется, что «клиент» был потерпевшим. «Оплата» была похищенными деньгами. «Документы» оказались частью мошеннической схемы. А курьер, который думал, что выполняет подработку, становится подозреваемым по уголовному делу о мошенничестве.
И следствие часто смотрит на такую ситуацию очень просто: деньги забрал, передал дальше, значит, участвовал.
Почему такие люди оказываются на скамье подсудимых
Главная проблема таких дел в том, что внешняя сторона событий действительно выглядит плохо.
Человек забрал деньги у потерпевшего.
Или вошел в чужую квартиру.
Или вынес вещи.
Или сдал имущество в ломбард.
Или перевел деньги через обменник.
Или передал пакет неизвестному лицу.
Это можно увидеть на камерах. Это подтверждается документами. Это фиксируется движением телефона, банковскими операциями, показаниями потерпевших, записями из ломбарда, переписками, маршрутами.
С объективной стороной у следствия обычно все более или менее удобно.
С субъективной стороной намного сложнее.
Потому что для мошенничества недостаточно установить, что человек совершил внешне подозрительные действия. Нужно установить умысел. Нужно доказать, что он понимал преступный характер происходящего, осознавал обман потерпевшего, действовал в целях хищения, был включен в преступную схему, а не сам находился под воздействием обмана, угроз, психологического давления или введения в заблуждение.
Но на практике эта грань часто стирается.
Следствие рассуждает проще: взрослый человек, дееспособный, должен был понять. Должен был догадаться. Должен был проверить. Должен был насторожиться.
Возможно.
Но «должен был понять» и «должен был догадаться» не равны прямому умыслу на хищение.
Неосторожность, доверчивость, испуг, глупость, желание подработать, неспособность распознать манипуляцию - это не то же самое, что корыстный умысел в составе мошенничества.
Именно вокруг этого часто и строится защита.
Почему следствию удобно видеть в таком человеке соучастника?
Есть неприятная, но понятная причина.
Настоящих организаторов дистанционного мошенничества находят далеко не всегда. Они сидят в других городах, других странах, используют подставные аккаунты, чужие номера, криптокошельки, удаляют переписки, меняют телефоны, работают через цепочки людей, которые сами не понимают всей схемы.
А вот курьер есть. Он на камере. Он пришел по адресу. Его задержали. Он дал объяснения. Иногда он даже признал вину, потому что испугался, не понял юридического значения своих слов и решил: если расскажу все честно, мне поверят.
Для ведомственной статистики это очень удобно. Есть обвиняемый. Иногда есть шанс взыскать с него ущерб. Иногда дело можно направить в суд как совершенное группой лиц или организованной группой, потому что формально действия распределены между несколькими участниками.
Почему первые показания часто ломают дело
Самая большая ошибка в таких ситуациях - думать, что достаточно «просто все честно рассказать».
Человека приходят в отдел полиции и он начинает объяснять: да, я забрал деньги; да, я передал их дальше; да, мне сказали, что это операция; да, я понимал, что надо говорить потерпевшему не всю правду; да, мне заплатили; да, я догадывался, что что-то странно; да, наверное, виноват, раз так получилось.
И где-то между страхом, усталостью, давлением, надеждой на снисхождение и желанием поскорее выйти домой появляются признательные показания.
Иногда человек признает вину полностью, хотя фактически описывает не преступный умысел, а свое собственное введение в заблуждение.
Иногда подписывает формулировки, которых сам бы никогда не написал.
Иногда соглашается со словами «осознавал», «понимал», «действовал совместно», «из корыстных побуждений», потому что ему кажется, что это просто юридический язык.
А потом именно эти слова становятся центром обвинения.
Как не попасть в такую историю
Базовые правила звучат просто. Но именно простые правила чаще всего спасают.
· Если вам звонят из «ФСБ», «Следственного комитета», «Центрального банка», «Росфинмониторинга», «Роскомнадзора» или любой другой структуры и сообщают, что вы участвуете в секретной операции, - положите трубку.
· Не перезванивайте по номеру, который вам прислали.
· Не переходите по ссылкам из сообщения.
· Не проверяйте документы на сайтах, которые вам дали эти же люди.
· Самостоятельно найдите официальный номер органа или лучше лично обратитесь в ближайший отдел полиции. Говорят, что звонят из ФСБ? Тем более прекрасно. Можно лично прийти в приемную соответствующего органа и уточнить, проводится ли с вами какая-либо «операция».
· Настоящие следственные действия не проводятся из вашей кухни через Zoom, Telegram, Яндекс Телемост или другой удобный мессенджер. Да, уголовный закон знает видеоконференц-связь. Но это не разговор с человеком в форме на экране телефона, который требует провести «обыск» у себя дома или в чужой квартире.
· Если вам говорят о неразглашении данных предварительного расследования, важно понимать: ответственность за разглашение не возникает от одной фразы неизвестного человека в мессенджере. В уголовном процессе участника предупреждают об этом в установленном порядке. Берется подписка. Есть процессуальная форма. И уж точно такая подписка не превращает неизвестного собеседника в вашего куратора, а вас - во внештатного агента.
· Не верьте документам только потому, что они выглядят официально. Сейчас подделывают все: доверенности, удостоверения, постановления, письма, повестки, скриншоты с Госуслуг, сайты, аккаунты, печати, подписи, видеокабинеты, даже манеру разговора должностного лица.
· Если вам говорят забрать у кого-то деньги, передать пакет, получить ключи, вывезти вещи, сдать имущество в ломбард, открыть счет, перевести деньги, купить криптовалюту, встретиться с «сотрудником» или «доверенным лицом» - остановитесь.
Если уже страшно, если вас запугали, если вы боитесь говорить с близкими, найдите адвоката. Адвоката и доверителя связывает адвокатская тайна. У нашего адвокатского бюро действительно большой опыт работы по такой категории дел.
Во второй части мы разберем, как строится защита по таким делам: почему важно отделять объективные действия от умысла, как доказывать обман и психологическое воздействие, зачем нужны цифровые следы, что делать с признательными показаниями, почему «организованная группа» не должна становиться автоматической квалификацией и какие ошибки на старте потом почти невозможно исправить.
Если вам нужна помощь или консультация профессионального адвоката или юриста в такой или подобной ситуации, вы всегда можете обратиться в наше Бюро.
Рекомендованные публикации
Ваш комментарий